.RU

Опубликован в журнале «Москва» в 2003 году (журнальный - страница 5


ободранный, но весёлый и в прекрасном настроении, — я не смог ему отказать, и он возобновил своё доцентирование... Савва был жаден до жизни, ему тесно жилось в кругу рутинных проблем, его натура и дух алкали постоянной экспансии новых областей бытия: всё равно в чём — в профессии ли, в знакомствах, в занятиях, в образе жизни... Он выучил четырнадцать языков, например. И не пожалел на это времени! На кой чёрт, спрашивается, ему четырнадцать языков? Среди них турецкий, португальский, ретороманский, люксембургский и несколько наречий — баварский диалект зачем-то освоил, шотландский, уэльский... Да, Савва Арбутов неожиданный человек, как неожиданны все подлинные математики. Человек, мыслящий и действующий стандартно, не может быть математиком уже по определению.

Подсчитано — сообщаю это для подъёма твоей эрудиции, о любознательный мой читатель, — что в каждый наличествующий момент на земном шаре имеется подлинных математиков — десятка два, не больше; тогда как профессоров математики, вроде меня, сотни и тысячи; так вот Савва — из тех, из двух десятков...

Дженнет договорилась с хозяином таверны, что его повар приготовит нам обед, а сын его будет обслуживать нас за обедом в Ходдесдон-хаусе. Хозяин, мясистолицый улыбчивый дядька лет шестидесяти в безупречно белой униформе, с двумя рядами блестящих чёрных поговиц на бравой груди, многословно уверил нас, что он всё сделает на высшем классе. На главное блюдо Дженнет заказала телячий ангус — жареную телятину под сомерсетширским луковым соусом, тем самым подписав приговор одному из телят на ферме мистера Ридденсхаммера (так звали хозяина).

Мы ещё пили кофе, когда мистер Ридденсхаммер-младший, упитанный, как кабанчик, уже завёл свой пикап и покатил на рынок в Батсуотер за провизией к нашему обеду.

— Философия есть двух родов. Философия первого рода постигает истину рационалистически, упорным кротовым трудом разума. Философия другого рода достигает истины поэтически, с помощью вдохновенного лирического прорыва, — изрекла Дженнет. Её лицо раскраснелось от бургундского из шестьдесят пятого года, а русалочьи смарагдовые глаза блестели так, что в параболическом сфероиде столовой, просторной, как храм, казалось, струились изумрудные ручьи.

Савва, по своему обыкновению, немедленно заспорил. К чёрту поэзию; не лирический прорыв, а божественное озарение. Только им познаётся подлинная истина. Истина же, достигнутая разумом, не истина, а суррогат. Даже тупица Маркс, и тот знал, что разумом истину не постигнешь, разве только часть её, за которой скрывается другая часть, за той — ещё другая, и так далее, и так далее; познавая истину разумом, впадаешь в дурную бесконечность; тогда как через озарение можно все эти ступени познания промахнуть одним скоком!..

Савва уже опьянел, и здорово; он приехал в Ходдесдон хаус нетрезвым: он принялся ожидать кэб уже с четырёх часов в баре отеля; перед обедом у Дженнет он не отказался ни от аперитива, ни от виски; а за столом приналёг на бургудское так, что Дженнет пришлось ещё раз спуститься в погреб. Савва увязался за нею; потащили и меня. Савва был шумен, Дженнет хохотала, я вяло улыбался, к неудовольствию Саввы; в бассейне Савва потребовал его наполнить, чтобы искупаться; Дженнет с трудом отбила эту атаку. В тренажёрном зале он продемонстрировал нам мощь своих мышц, подняв штангу в сто тридцать килограмм. В тире он палил из пистолета, но в основном в молоко; он утихомирился тогда только, когда я все пять выстрелов положил в яблочко. Я стрелял впервые в жизни; Савва не поверил и поклонился мне в пояс, по-азиатски (его развезло); и мы отправились наверх дообедывать.

По дороге, улучив момент, когда Дженнет на минутку оставила нас, он поведал мне, что вся методология (—n)-мерного пространства строится на неверном допущении конгруэнтности Т-функций; тогда как они, увы, не конгруэнтны, что он и доказал.

— В плюсовом поле они и не могут быть конгруэнтными, — спокойно ответствовал я («Настал момент, милорд, настал!»), — но дело-то в том, что надо рассматривать не просто (—n)-мерный «булыжник», а пространственно-временной континуум. «Булыжник», как и всё остальное в нашем тварном мире, существует во времени, а не вне его. Как только ты вводишь минус в описание Т-пространства, выскакивает, независимо от тебя, минус и при аргументе t. «Булыжник» моментально оживает и наполняется теплом... А у тебя время отсутствует! За отрыв пространства от времени тебя в прежнее время из партии бы выгнали, коллега. За то, что прёшь против диалектического материализьма.

— Я не был никогда в партии, — ошарашенно буркнул вмиг отрезвевший Савва и посмотрел на меня. И вдруг возвестил:

— Кажется, я зря приехал, шеф... Это ж всё меняет!..

— А то! — сердито бросил я.

За десертом они с Дженнет внезапно заговорили о Боге и Дьяволе, об их существовании, об их необходимости, ибо без них не понять тайны бытия. Я же потихоньку отчалил на диван в дальнем углу и заснул.

Мне приснился отец Литвина. В своём сером пыльнике он, не обращая внимания на зашедшегося в лае и рвущего цепь Сысой Псоича, шагал металлическими шагами по нашему двору, прямо по цветочным грядкам, по баб Катиным ирисам, к дому и что-то кричал беззвучно, разевая страшный жабий рот и грозя мне, стоявшему на крыльце, безжизненным протезом руки, одетым в чёрную кожу.

Когда я проснулся, в столовой было пусто и притемнённо; за окнами зияла темнота; похоже, что был глубокий вечер; может быть, ночь. На стене тускло светили несколько бра. На пустом неубранном столе с остатками десерта мерцали бокалы и бутылка недопитого бургундского. Издалека доносилась фортепьянная музыка. Я прислушался: Брамс... Значит, играл Савва. Он любил Брамса и сонаты Бетховена и играл их замечательно.

«Савва, милый, ты всё понял и спасён, и я могу возвратить в тир украденный пистолет. Тебе повезло.»

Я не просто восстал от послеобеденного сна. Я проснулся от дурмана жизни, очутившись в действительности.

В этой живой действительности я был отделён от остальных людей разгаданной мною тайной бытия, о которой с таким увлечением говорили Савва и Дженнет.

Не жди, любезный мой читатель, разгадки тайны бытия, оформленной в слова и в звуки. Это было бы слишком лёгкое решение, указывающее на ошибку.

Я чувствовал в теле необыкновенную лёгкость и мальчишескую бодрость. Я налил себе из кофейника остывший кофе, выхлебнул его одним глотком и отправился в свой апартамент в тёплых тонах. Я уже ориентировался в этом странном доме.

В апартаменте я вернул в свои карманы всё, что накануне под взглядом Дохляка выложил из них (паспорт я забрал утром, отправляясь к нотариусу). Я накинул свой бутиковый ватерпруф (утром ездил к нотариусу без него). Анемоны оставались такими же свежими, какими они были вчера. Но комната — вполне пустой; никаких призраков Толстухи Маргрет в розовом платье...

Цифры телефона Светы Соушек сами собой возникли в голове. Даже голосом её произнесённые, словно она только что мне их протараторила. Стоя посреди безжизненной комнаты, которую я, по сути, уже покинул, я решительно натюкал Азовск: сообщить, что я не приеду.

Мне ответил мужской голос.

— Алё!

Я попросил к телефону Светлану.

— Какую ещё Светлану?! Может быть, Светлану Афанасьевну? — грубо спросил голос.

Этот голос с характерным пришепетыванием и пришамкиванием был мне знаком. Знаком, чёрт подери!! У меня сердце заколотилось бешено: я догадался, что говорю с твоим сыном, Литвин. Твоя плоть и кровь, гад! Как я сразу не сообразил, куда я звоню!!

— Пусть будет Светлану Афанасьевну, — злобно сказал я. — Я не знаю её отчества. Для меня она Света. Мы с ней учились в школе в одном классе. Это профессор Тимаков из Москвы!

Встречи не будет, так что ты напрасно шебуршишься, почему-то сердитым голосом, словно я был в чём-то виноват, сообщила мне Света. «В чём дело, в чём дело?! Умер сегодня ночью Сан Саныч, вот в чём дело!» И она бросила трубку.

Я, что ли, в том виноват, дурёха?.. Я, видите ли, «шебуршусь»! Ничего себе?! — Однако мимо, мимо... Всё это уже пустое, профессор. — И ты, Литвин, и твой сын, и Света — пошли вы все куда подальше!.. Weiter, weiter, как говаривал Ильич: дальше, дальше!

Шура-в-кубе умер... Какое странное совпадение, однако.

Я спустился на этаж ниже. Брамс нёсся из большой голубой залы, так называемой «музыкальной», с роялем. Савва играл «с сдержанной страстью», что ему всегда удавалась, когда он был в ударе; Дженнет, невероятно красивая в своём карминном бархатно-парчовом вечернем платье, стояла, облокотившись о крышку рояля; её неожиданно серьёзное, печальное и встревоженное лицо обращено было не на Савву, как я ожидал, а куда-то вдаль... Я поспешно отступил вон: если бы Дженнет обнаружила меня, это серьёзное лицо не обещало мне лёгкого отступления.

Ковры коридора поглотили звуки моих торопливых шагов.

По нелепой и тесной винтовой лестнице я спустился ещё на один этаж. Здесь располагались библиотека и рабочие кабинеты Дженнет и лорда Джосайи... Стоп!

Моя память высветила вдруг испуганное личико Дженнет, когда я во время первой экскурсии по дому поинтересовался, чту находится за одною из дверей — мы как раз шли мимо... «Это кабинет деда, — ответила вдруг сбивчивой неинтеллигентной скороговоркой Дженнет, и румяное лицо её напряглось, — мы... мы сюда не входим. Маргрет только... она пыль вытирает здесь раз в неделю...» И Дженнет с излишней торопливостью пригласила меня в свой кабинет.

Не знаю, почему, собственно, это меня не то чтобы насторожило, а как-то зацепило... Словом, что-то не понравилось мне в этой торопливости Дженнет. Но тогда я и виду не подал.

С бьющимся сердцем я подступил к запретной комнате. У меня было, было чувство, что за дверью меня ждёт нечто если не необыкновенное, то чрезвычайно любопытное. Но я всё-таки не мальчик, и никакого трепета я не испытывал. Скорее, я подпал напряжению, знакомому каждому исследователю, который в известной ситуации отдаёт себе отчёт в том, что вот-вот — и грянет результат. Не знаю, какого уж такого выдающегося результата я ожидал от проникновения в комнату лорда Эл (мы, его коллеги, так называли сэра Джосайю Литтлвуда меж собой), но вступил я в комнату с таким чувством, с каким я подступал к очередной проблеме синтемологии.

Я ступил внутрь и плотно закрыл дверь за собой. Немедленно шибануло знакомым мерзостным запахом. — Я был, ergo, на верном пути. — Повинуясь интуиции, я застыл неподвижно — лишь рукою шаря по стене в поисках включателя электричества. Такового я не обнаружил. Привыкшие к темноте глаза тем временем различили в глубине комнаты плоскость письменного стола; на фоне окна — темь за ним странно фосфоресцировала — можно было разглядеть массивную настольную лампу с колпаком, по всей видимости, зелёным, как было принято в доброе старое мудрое время, знавшее толк в гигиене зрения. Тусклый лунно-туманный свет из окна позволял разглядеть в комнате, кроме стола, роскошный кожаный диван под несколькими рядами книжных стеллажей и раскидистый фикус в углу. Эти вещи скрадывали асимметричность форм, и если бы не полусферическое окно, комната выглядела бы вполне паралеллепипедной. — Не лишённая невинного злорадства мысль о победившей естественной симметрии мгновенно погасла, ибо в этот момент мне, сделавшему шаг к столу, почудилось какое-то движение в пространстве.

Я вгляделся. Непонятное, не уловленное глазом движение — то ли разрежение, то ли сгущение темноты — возникло возле дивана; когда я вгляделся, мне показалось, будто кто-то копошится там; я ничего не видел, кроме дивана и книжных полок над ним, и в то же время видел это копошение! Что за чертовщина, вскричал я про себя, и сразу одёрнул себя и призвал: думай, думай! Мне вспомнились вчерашние промельки розового платья Толстухи Маргрет в моём апартаменте; эти копошения и вчерашние промельки неуловимо походили друг на друга. Я вглядывался в мутный полусвет-полутемь и отчётливо видел пухлую диванную спинку, каждую тугую складку обивки, корешки книг, плотно одна к другой стоявших на полках. Кто-то словно ходил там, возле дивана, трогал книги... пыль, что ли, вытирал там... Я сделал ещё шаг. Копошение, движение — уже вокруг меня, по всему пространству комнаты, не только возле дивана — убыстрилось, нарастилось, будто взвихрилось. На мгновение вдруг знакомо блеснули очки лорда Эл — словно он прошёл мимо меня, от стола к полкам. Думай, думай! Наблюдай!

Я решительно прошагал к столу. Ничего не произошло. Комната по-прежнему полнилась беззвучным движением, копошением, мельканием. Я отважно включил свет настольной лампы — под классическим зелёным стеклянным колпаком. Немедленно я увидел перед собою на столешнице рядом с моими руками руки лорда Эл, бархатные обшлага рукавов его стёганого халата, белоснежные манжеты с золотыми запонками, с малахитами в них. Запонки и манжеты я увидал — не увидал только пальцев: словно фокус сбился, и видение рук его сошло на нет; по снованью запястья походило, что лорд Эл что-то писал. На диване я увидел вальяжно расположившегося джентльмена в тёмной дорогой паре, со смеющимся морщинистым лицом, которого сразу узнал: это был американец Магнус Фейн, непримиримый противник лорда Эл и мой во всём, что касалось (—n)-мерных Т-функций; я пошевелился, и всё переменилось: исчезли руки лорда Эл, исчез Фейн, вместо него возле полок тёрлась Толстуха Маргрет в розовом платье и метёлкой смахивала с них пыль... Любезный читатель, это не были призраки! — упаси меня и вас Бог от таких плоских благоглупостей; это было что-то оптическое; все эти зыбкие видения, силуэты, очертания, фигуры складывались из мельчайших, переливающихся под электрическим светом пылинок-кристалликов или чего-то в этом роде и распадались при малейшем моём движении, при малейшем изменении положения моего тела в пространстве, т.е. при малейшем изменении угла зрения, на микрон! — но светящиеся всеми цветами радуги пылинки-кристаллики моментально организовывались в другие движущиеся силуэты и фигуры. Стоило наклонить голову на этот микрон — и всё менялось. Предо мной мелькали лица — множество лиц, среди которых иногда попадались знакомые по цеху; чаще всего я видел читающего или листающего книгу лорда Эл на диване и у полок или его руки на столе рядом с моими руками, т.е. я как бы сидел на его месте; двигалась Толстуха Маргрет, вытирала пыль, поливала из леечки фикус...

Я уже дотюмкал, что я вижу обрывки того реального, что происходило в этой комнате в прошлом. Несколько раз мелькнуло милое холёно-румяное личико юной Дженнет; однажды она даже посмотрела прямо мне в глаза: она стояла спиною ко мне в белом шёлковом домашнем халатике, опершись коленом на диван, брала с полки книгу и оглянулась на меня (разумеется, на того, кто когда-то сидел на моём теперешнем месте), что-то спросив...

Я лихорадочно думал, но, конечно, ни черта не приходило в голову. Я отодвинулся от стола, намереваясь встать и уходить (дышать сделалось невмоготу от вони), когда увидел непристойную сцену: в углу, под фикусом, Дженнет, немного повзрослевшая, но всё же ещё девочка, стояла нагнувшись и опираясь руками на диванную грядушку, пола её белого шёлкового халатика была закинута ей на узкую спину, обнажая нежные по-девичьи бёдра, белые трусики приспущены до щиколоток, и лорд Эл, с упавшим ниже колен мешком брюк, истово совокуплялся с нею, держа её крепко за бока. — Господи! —Я встряхнул головой, закрыв в ужасе глаза и мгновенно всё поняв, и, когда я открыл глаза, видение исчезло, уступив место Толстухе Маргрет в розовом платьице, метёлкой обмахивающей книжные полки. Я сделал то, что, в общем-то совсем не приличествует делать порядочному человеку: я заглянул в ящики стола. Они оказались пусты; тени лежавших там предметов и бумаг мелькали неприятно перед глазами (в которых, кстати, появилась противная резь), но, кроме мелькающих теней, ничего там не было.

Выскочив в коридор, я наткнулся на Дохляка с пылесосом в руках и на щекастую Толстуху Маргрет в розовой своей униформе; она волокла в руках узел с чем-то мягким. При виде меня они оба остановились как вкопанные; гнев, растерянность, отвращение ко мне, Бог знает что ещё одновременно исказили их несимпатичные, отталкивающие физиономии. «Посторонние сюда не ходят, сэр! — проквакал Дохляк.— Таково было завещание милорда! Вы можете под суд попасть!»

— Fuck you,—с наслаждением послал я его.


В тире, где я положил на место украденный давеча пистолет, из нескольких асимметричных дверей я наугад попал на нужную и сразу выбрался в холл. И здесь, как и везде в доме, царила притемнённость. Брамс едва слышался... Приглушённый свет нескольких светильников на стенах не высвечивали даже готических сводов потолка, который пропадал, невидимый, в темноте. В обстановке фойе было что-то средневековое.

Огромная выходная дверь оказалась запертой. Я несуетливо, вполне деловито, отправился по полукруглому периметру холла. Одно из стрельчатых окон мне понравилось больше других; я попробовал открыть раму; она открывалась не по-английски: вертикально, — а по-человечески: на петлях.


Чтобы избежать случайностей, я, наспех пообедав в ресторане, спустился в reception и забрал из treasure-box’а деньги, те самые десять тыщь долларов, обращённые в фунты, которые мне заплатила Сорбонна. Как только я закончу эти Записки с того света (а до этого уже недолго), я деньги через Western Union отправлю Рите в Москву; ей же пошлю и Записки, почтой DHL. Все черновые материалы по Т-преобразованию я, вернувшись в номер, собрал и рассортировал в порядке, в котором Савва разберётся. Монография будет им дописана, и остальную часть гонорара получит он. А эти десять тыщь я честно заработал.

Вонь становится невыносимой. Голова раскалывается.

Weiter, weiter!

Никакого труда не составило покинуть дом Дженнет через окно. Я спрыгнул на упругий травяной газон. Огромный пёс беззвучно ринулся на меня из темноты, но я даже испугаться не успел: в пяти метрах от меня пёс столь же стремглав, лишь на миг замерев, развернулся и бросился от меня опрометью, мотая напряжённым шерстистым хвостом,

прочь

в непроницаемую ночь


столь же беззвучно, как и появился.

Ночь вокруг меня освещалась лишь скудным отсветом лампионов из окна фойе; появление громадного сенбернара выглядело мистическим — для слабонервных, не для меня. Мне всё уже было «пό-хрену метель», как выражается Савва Арбутов. Мне кажется, что если б пёс бросился на меня, я бы попросту задушил его — такое настроение владело мною.

Не оглядываясь и не медля, хотя и не торопясь, я устремился прочь от дома, от тихой последней пристани, где стараниями лорда Эл и моими заканчиваются все пути... Я легко нашёл ворота, которые были ещё не заперты — наверное, их оставили открытыми для нашего с Саввой отъезда. Из темноты навстречу мне шагнул чей-то силуэт, показавшийся мне огромным. Спустя секунду я узнал Джереми.

— Милорд говорил мне, что вы придёте, сэр...— сказал он.

— Ну да... мне же надо было получить наследство... — осторожно пробормотал я в ответ, не зная, что могло означать появление Джереми.

— Боюсь, он имел в виду другое, сэр... В общем, он просил меня передать вам, чтобы вы были внимательней, когда вскроете портфель... и потом, позже, когда вы примете решение... чтобы вы обращались аккуратно с тем, что вы там обнаружите.

— Какое решение? — вскрикнул я.

— Не знаю, сэр. Вы должны принять какое-то решение. Он предупреждал, что вы захотите скрыть свой уход от мисс Дженнет. Больше я ничего не знаю.

— Прощайте, Джереми, — сказал я почти против воли, уловив, что пора уходить.

— Прощайте, сэр...

По памяти (видел с горы Калфридж) я помнил, в какой стороне от Ходдесдон-хауса лежал Батсуотер; асфальтовая дорога, однако, вскоре свернула в сторону. Тем хуже для дороги, сказал я себе и не раздумывая пустился напрямую через поле.

Спустя некоторое время, вышагивая таким образом в дымчато-мутном свете луны (она показалась на небе, как только я вышел из ворот), я обнаружил, что моё лицо мокро; оказывается, я плакал.

Рита, милая, я плакал. Слёзы текли неудержимо, и это раздражило меня. Но я ничего не мог с этим поделать. Я уже догадывался, что в портфеле лорда Эл меня ждёт что-то, после чего всё рухнет; вся окружающая меня жизнь и люди, даже эта Дженнет, из-за предстоящего мне разом вдруг опротивели, сделались ненужными, помехой. Недаром же всякий раз сэр Джосайя умолял меня не открывать никому, над чем мы работали с ним.

В темноте (луна вскоре скрылась за облаками) я не видел, где я иду. Земля по ногами, сначала мягкая, вскоре сменилась на каменисто-бугристую, покрытую мелкими и жёсткими кустиками. Разумеется, я немедленно вообразил, что вторгся на вересковую пустошь, без которой не обходится ни один порядочный английский роман. Я думал о портфеле и о разгаданной тайне лорда Эл. Во мне звучала странная величественная музыка, сродни органной; но я, в отличие от простоватого Слокенбергия, кажется, уже знал, чьи пальцы касались клавиш и чья рука раздувала мехи1...

Я добрёл до отеля, когда начало уже светать: в начале восьмого. Перед подъездом, на стоянке для отельных автобусов, я увидел чёрный «роллс-ройс»: кэб из Ходдесдон-хауса.

При моём появлении вывалился из кэба гороподобный Савва, сразу состроивший брюзгливо-негодующее лицо; из дверей подъезда метнулась Дженнет — воплощённое смарагдово-карминное раскалённое пламя. В лице, однако, она была чрезвычайно бледна; кажется, она недавно плакала.

— Как же так можно, Тимми, — пролепетала она жалко, — что случилось? Куда ты пропал?

Мне нечего было сказать ей.

Если б когда-то, вечность назад, меня такими словами встретила на берегу далёкого моря Женя, моя жизнь сложилась бы по-другому.

Я обнял Дженнет за плечи и легонько-легонько поцеловал её в тонкие, как крылья бабочки, веки.

В номер я никого не пустил. Я попрощался с Саввой и с Дженнет на лестнице, извинившись, разумеется, за глупое бегство; я заявил, что сейчас ложусь спать; договорившись созвониться и встретиться вечером, мы расстались.

Дженнет всё поняла и смотрела на меня трагически. Смарагдовый слеск её глаз потускнел. Когда Савва, качаясь от усталости и подпития, удалился, она проговорила с отчаянием:

— У деда было такое же нетерпение на лице, когда он прощался со мной, уезжая в свою последнюю поездку в Лес. По-видимому, это сильнее тебя, Тимми...

— Да, милая. Это сильнее меня. Я к этому шёл всю жизнь, как и сэр Джосайя к своему Лесу.


Оказавшись в номере, я запер дверь и бросился к столу. Я сломал печать на портфеле. Внутри оказалась папка с тесёмочками, полная бумаг, и плоская шкатулка с предостерегающей надписью неровным, дёрганым почерком лорда Эл: open last — открыть в последнюю очередь.

То, что я прочёл в бумагах, подтвердило мои ожидания. Сверху лежало его письмо ко мне, открывающее тайну его исчезновения — тайны, которую я ещё до письма разгадал. Но это не моя тайна, любезный читатель. Всё дело в —t, более сказать я не имею права. Остальное — за Саввой Арбутовым, всё поднимать ему.

_____________________________


Далее я нашёл большую законченную статью, ни в коем случае не предназначающуюся для опубликования. Она адресована мне, поэтому я заберу её с собой.

Уравнения некоего энергетическо-пространственно-временнόго баланса, наброски которых он мне показал во время последней нашей с ним встречи, здесь блистают во всей своей законченности, а в основе их — мои нормированные по аргументу (—t) конгруэнтные Т-функции. Как изящно он решил эту задачу! Ах, Савва, Савва, жаль, что ты до этого доберёшься нескоро... Скажу в утешение: если б не твоя гениальная идея о (—n)-мерных координатах Т-пространства и не найденное нами с тобой Т-преобразование, о котором ты теперь будешь дописывать монографию, этих уравнений мы бы ещё долго не имели.

Удачи тебе.

_____________


Ужасный запах едва переносим. Дым клубами валит в щель под дверью, и от него в воздухе висит плотная горечь. Раскалывается и кружится голова.

Я уже чувствую нетерпение его. Серокрыльчатый капюшон угадывается в складках облаков, и стальные взоры мечут свой невидимый, но всю жизнь ощущавшийся мною давящий огнь.

_____________


Моя жизнь здесь кончилась. Ты победил, Литвин.

Я предпринимаю безумную попытку исправить всё и победить тебя. Моё счастье и твоя жизнь находятся в плоской шкатулке лорда Эл.

Молись, гад, чтобы у меня всё получилось.

_____________


И вот, я сижу перед компьютером и достукиваю последние строчки моих «Записок».

Все мои дела в порядке. Сейчас я схожу на почту — отправлю рукопись «Записок» тебе, Рита, милая и верная душеприказчица моя; без меня и ты, освободившаяся, наконец, от меня, и наша дочь Оля должны быть счастливы; ни о чём другом не помышляю я; — и на телеграф — переправлю тебе деньги через Western Union. Потом запрусь в номере, вывешу красную табличку снаружи на дверь «Quiet, please» — «Не мешайте, пожалуйста» — и вскрою шкатулку.

^ На этом кончаются записки профессора Тимакова.

В английских газетах так рассказывалось о странном исчезновении русского профессора.

Номер отеля, когда его вскрыли на следующий день, после встревожившего Савву Арбутова молчания профессора, оказался пуст.

На столе, рядом с компьютером (вся память которого была полностью опустошена), находились неоконченная рукопись научной монографии профессора Т., пустой портфель из крокодиловой кожи и несколько писем; одно из них адресовалось доценту Московского университета Савве Арбутову, в котором давались указания касательно неоконченной монографии; второе — мисс Дженнет Джонс, касающееся только личного и не пролившее свет на случившееся.

^ Отдельно лежал листок, на котором рукой профессора Тимакова было написано:

Уже ночь. Вечером я сделал всё, что намеревался, очистил компьютер и готов в путь.

Один мудрый человек сказал, что смерть — это когда сходятся две параллельные; этакий уголочек, сотворённый Сатаной, который насильно свёл эти несводимые линии, и они уткнулись друг в друга, и дальше нет хода; но я к этому уголочку поворачиваюсь спиной, и бесконечные параллельные, благодаря Сатане расходящиеся передо мною в вечность, указывают свободный и с каждым шагом делающийся всё шире и просторней путь к бессмертию.

В “Bathswater Star” извещалось, что мисс д-р Дженнет Джонс отказалась давать интервью газете о своём знакомстве с профессором Т., зато приводилось интервью с её братом Микки Джонсом, владельцем бара “Merry Jannette”, который рассказал, что профессор Т. был завсегдатаем его бара и что они много разговаривали. Микки «ответственно заявил», что небывалая для этого времени года гроза, случившаяся в ночь исчезновения профессора, связана с этим исчезновением и с работой знаменитого Батсуотерского математического конгресса; Микки потребовал у города прекратить принимать у себя «этих сумасшедших математиков, этих преступников,» и объявил, что он создаёт общественную организацию «Мир без математиков», которая будет бороться против не контролируемой общественностью науки.

Здесь же, в городской хронике, приводилось красочное описание вышеупомянутой необычной грозы, когда невиданной мощности молния угодила в Clock Tower, расплавила громоотвод, и все музейные бесценные деревянные конструкции старинной башни XV века выгорели дотла. Гроза также наделала много других бед в городе. Напоминалось в этой связи и о недавнем внезапном и необъяснимо мощном морском шторме непонятного происхождения с уже известным нам комментарием д-ра Памелы Шеймур.

^ В лондонской «Times» половину полосы отдали Магнусу Фейну, профессору и начальнику лаборатории высоких энергий Массачузетского технологического института. Фейн напрямую связал исчезновения лорда Л. и профессора Т. в одно; пафос его многословного выступления в газете сводился к тому, что сейчас явно все материалы по «случайно открытому гениальными, но абсолютно безответственными учёными из России и Англии» Т-преобразованию пространства, а следовательно, и пространственно-временнóго континуума, а следовательно и пространственно-энергетико-временнóго континуума находятся в руках русских, что доцента Московского университета Савву Арбутова надо срочно изолировать с помощью Интерпола и международной общественности и все материалы по исследованиям, которые вместе втайне от мировой научной общественности и от спецслужб проводили профессор Т. и лорд Л., изъять и передать их на секретное хранение какой-нибудь ответственной международной комиссии; а лучше всего запаять в капсулу и отправить её на Луну или на Марс; когда придёт, дескать, время для работы над Т-преобразованием, тогда и капсулу найдём, и будем знать, что со всем этим делать.

В протоколе первичного осмотра номера профессора Т., составленном проводившим осмотр сержантом Тимоти Найтом, было отмечено, что все бумаги, обнаруженные на письменном столе — рукопись, письма и проч. — источали отчётливый запах серы.



1 Стерн, “Жизнь и мнения Тристрама Шенди, эсквайра”, т.III, гл.XXXVIII.


pirat-forta-boyard-ili-chto-ostalos-za-kadrom-vasilij-livanov.html
pirenejskij-voyazh-dannaya-sistema-skidok-rasprostranyaetsya-tolko-na-turi-operatorom-kotorih-yavlyaetsya-kompaniya-bon-voyazh.html
pirog-zhal-druzhka-da-net-pirozhka-v-chuzhih-rukah-pirog-velik-esh-pirogi-a-hleb-beregi-ne-krasna-izba-uglami-a-krasna-pirogami-lozhka.html
piroman-dve-fifi-i-zhenshina-pod-gordim-lisim-klenom-larise-grigorevne-tolknuvshej-menya-na-greshnij-put-grafomana.html
pirug-ili-polyak-tozhe-koj-chego-mogpt-andzhej-sapkovskij-pirug-ili-net-zolota-v-serih-gorah.html
pisarev-dmitrij-ivanovich-biobibliograficheskij-ukazatel-putevoditel.html
  • predmet.bystrickaya.ru/smelij-chelovek-kniga-predstavlyaet-soboj-zapis-faktov-sobitij-vospominanij-i-razmishlenij-naveyannih-rabotoj.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/konkurs-mi-vibiraem-budushee.html
  • lecture.bystrickaya.ru/analiz-uchastiya-obrazovatelnih-uchrezhdenij-v-konkursah-municipalnogo-respublikanskogo-vserossijskogo-i-mezhdunarodnogo-urovnej.html
  • turn.bystrickaya.ru/pojdem-potolkuem-novie-izvestiya-zoya-svetova-sochi-moskva-10062008-100-str-7.html
  • shkola.bystrickaya.ru/planirovanie-na-stroitelnom-predpriyatii-2.html
  • uchit.bystrickaya.ru/teatralnoe-iskusstvo-i-dramaturgiya-v-prostranstve-kulturi-mordovskogo-etnosa.html
  • thescience.bystrickaya.ru/kniga-i-psihologiya-narodov-vvedenie.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zvezdnaya-para-krakov-i-praga-28-12-04-01-novogodnyaya.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tehnicheskoe-zadanie-na-okazanie-uslug-po-organizacii-i-provedeniyu-sportivnih-meropriyatij.html
  • report.bystrickaya.ru/kavkazskij-megafon-obespechivaet-mobilnoj-svyazyu-veteranov-vov-rossijskaya-blagotvoritelnost-v-zerkale-smi.html
  • testyi.bystrickaya.ru/avtor-etoj-knigi-vidnij-sovetskij-geograf-mnogie-godi-rabotal-v-sostave-nauchnih-ekspedicij-v-sredneaziatskih-respublikah-sssr-v-mongolii-i-zapadnom-kitae-stranica-18.html
  • tasks.bystrickaya.ru/2trebovaniya-k-transportnim-sredstvam-tehnicheskij-reglament-o-bezopasnosti-kolesnih-transportnih-sredstv.html
  • urok.bystrickaya.ru/predostavlenie-svedenij-soderzhashihsya-v-gosudarstvennom-reestre-cel-i-zadachi-kursa-ego-mesto-v-uchebnom-processe.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/l-i-marchenko-otvetstvennij-za-vipusk-s-yu-lebedev-direktor-cmo-m-o-bozhko-stranica-7.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zhizn-rasteniya-ot-rozhdeniya-do-starosti-ispolzujte-sleduyushie-ponyatiya-semya-prorostok-razvitie-pobegov-cvetenie-plodonoshenie-starenie.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/literatura-azbuka-ekologii-ogzavyalova-k-1997-otchet-o-provedenii-ekologicheskogo-uroka-dlya-shkolnikov.html
  • pisat.bystrickaya.ru/strategiya-razvitiya-regiona-stranica-5.html
  • bukva.bystrickaya.ru/tehnicheskie-harakteristiki-superkompyutera-lomonosov-referat-po-discipline-informatika-tema-klassifikaciya.html
  • lesson.bystrickaya.ru/pokazaniya-dubovki-vladimira-nikolaevicha.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/razlichnie-izmeneniya-vizvannie-normalnim-razvitiem-proekta.html
  • pisat.bystrickaya.ru/stupeni-shkolnogo-obrazovaniya-viktorovna-centr-obrazovaniya-109-g-moskva.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-iv-osnovnie-vidi-perevoda-komissarov-v-n-komissarov-v-n-k-63-teoriya-perevoda-lingvisticheskie-aspekti.html
  • education.bystrickaya.ru/1352-klass-typeinfo-zakonchennij-uchebnik-i-rukovodstvo-po-yaziku.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebniki-izdatelstva-drofa-voshedshie-v-federalnij-perechen-uchebnikov-rekomendovannih-dopushennih-stranica-9.html
  • uchit.bystrickaya.ru/svodnij-byudzhet-vremeni-v-nedelyah-uchebnij-plan-napravlenie-653600-transportnoe-stroitelstvo-specialnost.html
  • tasks.bystrickaya.ru/14-tehnologiya-vpn-v-korporativnih-setyah-moskovskij-gosudarstvennij-institut-elektroniki-i-matematiki.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-disciplini-demograficheskaya-politika-dlya-napravleniya-040100-68-sociologiya.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/upolnomochennij-po-pravam-cheloveka-i-ministr-obrazovaniya-i-nauki-vistupyat-v-pyatnicu-pered-deputatami-gosdumi-boris-grizlov.html
  • studies.bystrickaya.ru/analiz-dvenadcatoj-glavi-povesti-is-turgeneva-pervaya-lyubov.html
  • university.bystrickaya.ru/fizicheskie-faktori-opasnosti-kotorie-mogut-vizvat-narusheniya-sluha-bolezn-ot-vibracii-prostudnie-zabolevaniya-i-td-trebuyutsya-izmereniya.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/publichnij-doklad-municipalnogo-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-srednej-obsheobrazovatelnoj-shkoli-10.html
  • textbook.bystrickaya.ru/gosudarstvennij-ermitazh-kafedra-muzejnogo-dela-i-ohrani-pamyatnikov-filosofskij-fakultet-spbgu.html
  • college.bystrickaya.ru/-bolnichna-pomosh-otcheten-doklad-za-dejnostta-na-us-na-bls-za-perioda.html
  • testyi.bystrickaya.ru/6kto-pogibnet-pod-kolesom-istorii-vnutrennij-prediktor-sssr-pechalnoe-nasledie-atlantidi.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-4-41-psihodiagnostika-m-yu-kondratev-kollektiv.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.