«очарованного физикой» - страница 12
.RU

«очарованного физикой» - страница 12



Примечания

  1. Дэвис рассказал об этой поездке в книге No Ordinary Genius.

  2. См. примечание 1.

  3. Интервью Вайнера с Фейнманом, цитата Глейка.

  4. «Вы, конечно, шутите... »

  5. См. примечание 3.

  6. Лейтон, интервью с ДГ, апрель 1995 года.

  7. Фейнман «Характер физических законов».

  8. Интервью с ДГ, апрель 1995 года; см. также Most of the Good Stuff.

  9. Хелен Так, интервью с ДГ, апрель 1995 года; она ссылается на биографию, написанную Глейком.

  10. Мехра.

  11. Беседа с ДГ, апрель 1995 года.

  12. Норман Домби, интервью с ДГ, октябрь 1995 года. Домби также утверждает, что на семинаре в Калтехе Фейнман не разбил в пух и прах доказательства выступающего лишь однажды — когда выступал Оппенгеймер. Однако Домбине уверен, объясняется ли это умом Оппенгеймера или уважением Фейнмана к своему начальнику времен работы в Лос-Аламосе.

  13. См. примечание 12.

  14. Этот момент появился в интервью ДГ, в октябре 1995 года, взятого у Нормана Домби, который получил ученую степень в Калтехе, под руководством Мюррея Гелл-Манна в 1961 году, а в 1961-62 годах занимался там постдокторскими исследованиями.

  15. См. вклад Шермана в книгу No Ordinary Genius.

  16. Бывший студент, а теперь и сам выдающийся физик, пожелал не называть свое имя, чтобы не конфликтовать из-за этого откровения с Мюрреем Гелл-Манном. Тот же физик сказал нам, что «Мюррей всегда должен был быть прав, даже если ошибался, а Фейнман не боялся признаваться в своих ошибках».

  17. Переписка с ДГ, январь 1996 года.

  18. В интервью с ДГ в апреле 1995 года Хелен Так вспомнила, что Ричард и Карл Фейнман однажды встречались с Ури Геллером и обнаружили, что при внимательном рассмотрении все способности, на которые претендовал Геллер, —чистой воды обман.

  19. «Вы, конечно, шутите... »

  20. Цитата Мехры.

  21. Однажды учитель Карла пригласил Гвинет в школу и сказал, что Карл производит впечатление очень умного ребенка, но IQ у него всего 129 баллов. Гвинет сказала учителю, что это еще ничего, так как IQ Ричарда всего 123 балла.

  22. Лейтон Tuva or Bust!

  23. Гвинет Фейнман, как рассказано Глейку.

  24. Лейтон Tuva or Bust! Масса раковой опухоли доподлинно не известна; Глейк утверждает, что она весила 6 фунтов. Однако опухоль несомненно повредила внутренние органы Ричарда. В своей книге From Eros to Gaia Фримен Дайсон, которому можно верить, тоже говорит об опухоли весом 6 фунтов.

  25. Дэвид Гудштейн, интервью с ДГ, апрель 1995 года; см. также No Ordinary Genius.

  26. См. библиографию.



12. Последний вызов

Событием, которое сделало Фейнмана известным в еще более обширной аудитории, стал взрыв космического шаттла «Челленджер» в 1986 году. Однако несмотря на то, что именно работа по расследованию причин этой катастрофы получила наибольшую известность в последнее десятилетие его жизни, она была далеко не единственной технической работой, которую он выполнил после своего шестидесятилетия. Хотя в 1980-е годы Фейнман не сделал ни одного существенного вклада в теоретическую физику, он продолжал питать все тот же всепоглощающий интерес к науке — интерес, корнями уходивший в детскую любовь к решению математических задачек и в лос-аламосскую работу руководителем отдела теоретических вычислений. Вместе с сыном Карлом (интересы которого, к великому облегчению Фейнмана, переключились с философии на вычислительную технику) он приложил руку к развитию следующей «глобальной идеи» в компьютерах -параллельной обработке данных.

Карл учился в МТИ, где отец познакомил его с Марвином Мински, который одним из первых исследовал возможность создания искусственного интеллекта. Через Мински Карл познакомился с Дэнни Хиллисом — аспирантом с безумным желанием создать гигантский компьютер. «Ну, — сказал Карл, — что я тогда знал? Мне было семнадцать лет, и я думал, что он будет работать, причем кроме меня так не думал никто»1. Так Карл стал одним из студентов, которые помогали Хиллису в реализации темы его диссертации.

В основе плана создания гигантского компьютера лежала простая идея — заставить одну громадную машину (говоря на компьютерном жаргоне один «центральный процессор») работать не над одной глобальной задачей, а разбивать ее на небольшие части, каждую из которых можно отдать меньшему процессору; все маленькие компьютеры соединить друг с другом, чтобы они совместно могли провести различные вычисления и прийти к логическому выводу. Это и есть параллельная обработка данных, которая в 1990-х стала возможна на практике. Конечно же, именно этим Фейнман занимался в Лос-Аламосе в 1940-е годы, просто тогда его компьютерами (параллельными процессорами) были люди, работающие на

213

калькуляторах, причем каждый решал свой крохотный кусочек задач, которые нужно было решить для создания атомных бомб. Мечтой Хиллиса было объединить таким образом миллион компьютеров — миллион процессоров, которые занимались бы параллельной обработкой. Когда в начале 1980-х годов его мечта приблизилась к реальности, ему пришлось немного умерить свой аппетит и остановиться на одновременной работе 64 000 процессоров, которые группами по 16 процессоров располагались на одной компьютерной микросхеме; 4000 таких микросхем были объединены в одно целое и запрограммированы на решение конкретной задачи. Любой, кто знал Фейнмана, мог бы сразу сказать, что, как только Ричард услышал бы об этом проекте, он тут же к нему подключился бы.

И не случайно Фейнман был знаком с Марвином Мински. Со времен работы в Лос-Аламосе Ричард не переставал интересоваться вычислением, и к концу 1970-х этот интерес распространился не только на теоретические ограничения компьютеров, но и на практические аспекты их создания и работоспособности. Пытаясь ответить на вопрос, поставленный деканом факультета вычислительной техники в Калтехе, Фейнман попытался найти минимальное количество энергии, которую (теоретически) нужно затратить, чтобы выполнить вычисление, и с удивлением обнаружил, что нижнего предела для этого значения не существует. Неважно, сколь мало имеется энергии, идеальный компьютер все равно сможет работать.

На встрече специалистов по вычислительной технике в МТИ Фейнман, к своему удовольствию, обнаружил, что настоящий эксперт в области компьютеров, Чарльз Беннет, пришел к аналогичному выводу. В результате возникло обсуждение пределов, установленных правилами квантовой физики, — головоломки, которую пытались решить несколько физиков и которая привела Беннета в Калтех. И вновь, ко всеобщему удивлению, оказалось, что таких пределов не существует, за исключением физических, например размера. Самый маленький и самый быстрый реально возможный компьютер мог бы хранить данные по отдельным атомам в виде строки двоичных цифр (нулей и единиц), соответствующих некоторому свойству, например спину атома ( или ), и проводить вычисления, используя эти строки цифр.

Фейнман был также заинтригован тем, как работа искусственных компьютеров отличается от деятельности человеческого разума:

Мне показалось забавным, что те занятия, с которыми я успешно справляюсь, — например, когда я был молодым, я хорошо вычислял, играл в шахматы и решал логические задачи, — могут выполнять и компьютеры. .. Они способны на математическое и логическое мышление, которым мы так гордимся. Поэтому кажется нелогичным, что... [для компьютеров] сложно то, что мы способны сделать мгновенно: например, окинуть взглядом комнату со стульями, обстановкой и всеми предметами и запечатлеть ее как единое целое. Это действительно интересно. Но если говорить а

214

общем, то компьютеры — это здорово, да и задачи, которые они решают, тоже потрясающи2.

На самом деле все намного интереснее, чем показано в этом примере. Даже то, что компьютеры делают хорошо, например это касается шахмат, они делают это совсем не так, как люди. Хорошая компьютерная программа по игре в шахматы в процессе работы рассматривает огромное количество возможных ходов (быть может, каждый ход, который она может сделать), просчитывает каждый возможный ответный ход, затем каждый возможный следующий ход и так далее («предел» определяется мощностью компьютера и объемом имеющейся памяти), чтобы решить, какой ход будет наиболее выгодным. Хороший шахматист смотрит на расстановку фигур на доске в целом, пытаясь прочувствовать баланс сил и зачастую выбирая конкретный план кампании (или, что не менее важно, отвергая альтернативный план), поскольку он подходит (или не подходит) к общему «чувству» игры.

Несмотря на то, что сказал Фейнман о своих когда-то хорошо развитых качествах, великим ученым его сделала не способность мыслить точно и логически, как мыслит машина. Его великие достижения, — например, сама КЭД, — появились еще и как следствие интуиции, как результат того, что он обладал «чувством» физики, инстинктивным знанием (то есть результатом подсознательного процесса, о котором он говорит) того, какой подход является правильным. Он так и не создал полную логическую версию подхода к КЭД и фейнмановским диаграммам, связанного с интегрированием по путям. И сегодня величайшие достижения этого подхода строятся на вдохновенных догадках, последующем описании того, что происходит при том или ином взаимодействии, и объединении с результирующими диаграммами и уравнениями, благодаря которым догадки все точнее и точнее согласуются с реальным миром экспериментов. Должно быть, Фейнман понимал не хуже самой природы, как она должна реагировать на какие-то действия при различных обстоятельствах. Как мячу, который летит по кривой через окно, не нужно решать сложное математическое уравнение, чтобы следовать траектории, определяемой принципом наименьшего действия, так и Фейнману не нужно было изобретать строгое математическое доказательство, чтобы понять, что его версия КЭД работает. Он действительно был волшебником, а не обычным гением.

Также Фейнмана привлекали безумные идеи. Как никак, если бы все ученые работали в нескольких безопасных областях традиционного исследования, то прогресс был бы невероятно медленным. Фейнман всегда поощрял людей к проверке необычных идей, потому что, даже если шанс на плодотворность любой из этих идей был небольшим, потенциальная награда, которую получил бы человек, выигравший джек-пот, была бы огромна (конечно, все должно было быть в разумных пределах, и Фейнман никогда

215

не убеждал людей развивать странные идеи, которые противоречили эксперименту; он не был сторонником сгибания ложек или экстрасенсорного восприятия). Поэтому когда весной 1983 года Хиллис сказал Фейнману, что собирается уйти из Лаборатории по изучению искусственного интеллекта МТИ, чтобы основать компанию по созданию компьютера, задействующего миллион параллельных процессоров, последний так и сказал: «Это определенно самая безумная идея, о которой я когда-либо слышал»3. Однако подобная реакция означала как раз одобрение и поддержку со стороны Фейнмана. За обедом Фейнман согласился (а может, лучше сказать, «настоял»), что летом он будет работать на эту компанию, у которой еще даже не было названия. Кроме удовольствия, которое он получит от решения новых задачек, у него будет возможность проводить больше времени с сыном, Карлом.

Хотя Хиллис очень обрадовался тому, что на бланке своей фирмы (когда таковой у него появится) он сможет поставить фамилию лауреата Нобелевской премии, на самом деле он не знал, куда можно приложить знания Фейнмана. Когда в то лето Дик приехал в Бостон, чтобы начать работу, компания еще только-только зарегистрировалась, и ее штат состоял, главным образом, из молодых людей, которые все еще официально являлись студентами МТИ, хотя и закончили все курсы. Когда он спросил у них, что ему делать, после некоторого обсуждения они сказали, что он мог бы проконсультировать их насчет применения параллельной обработки к научным задачам. Этим он заниматься не хотел. «Дайте мне реальную работу», — сказал он4. Тогда они отправили его за канцелярскими принадлежностями, а когда он вернулся, сказали, что он мог бы заняться анализом устройства связи отдельных процессоров друг с другом — системы, известной под названием маршрутизатора, которая отвечает за то, чтобы связь отдельных процессоров происходила по кабелям, соединяющим их в одну машину, и не мешала прохождению по этим кабелям других сообщений.

Фейнман сконцентрировался на данной ему задаче, но при этом находил время, чтобы помочь собирать машину, создавать машинный цех и за руку здороваться с тем, кто собирался вкладывать в их проект деньги. Кроме того, Фейнман сделал глобальный вклад в создание структуры компании, объясняя Хиллису, что лучше сформировать несколько отдельных групп, каждой из которых должен руководить один человек и которые должны работать над конкретными задачами: точно так же, как это происходило в Лос-Аламосе (что уже само по себе было в некотором роде параллельной обработкой данных). Почти каждый аспект его жизненного опыта оказался нужным для того, что происходило в компании во время реализации этого проекта.

Ко времени завершения Фейнманом основной задачи (анализа требований к маршрутизатору) у компании уже было название — «Thinking Machines

216

Corporation» (корпорация «Думающие машины»); имя получил и сам компьютер: машина с переменной структурой связей. Анализ, проведенный Фейнманом, показал, что для эффективной работы каждому микропроцессору, входящему в машину с переменной структурой связей, нужны, минимум пять буферов для связи с остальными микропроцессорами, чтобы не образовывался затор из накапливающихся сообщений. Однако традиционно считалось, что каждый чип должен иметь семь буферов, и, чтобы подстраховаться, ребята решили не отступать от этой традиции. Но когда пришло время изготавливать микропроцессоры, оказалось, что, если изготавливать их по стандартной технологии, они получатся слишком большими. Если же использовать пять буферов вместо семи, производство не вызовет проблем. Надеясь, что Фейнман не ошибся, они приняли микропроцессор с меньшим количеством буферов. Все получилось, и в апреле 1985 года машина с переменной структурой связей успешно обработала первую программу.

К тому времени Фейнман уже сделал множество других вкладов в новый проект. Он разъяснил молодым исследователям важность отказа от технического жаргона и четкого объяснения своей работы на обыденном языке везде, где это возможно, при описании ее другим людям (включая тех самых инвесторов). Фейнман сам паял монтажные платы и помогал красить стены. Тем временем, в Калтехе создали обычный компьютер, который мог проводить вычисления, моделирующие то, что происходит при взаимодействии кварков, и Фейнман подумал, сможет ли это сделать машина с переменной структурой связей (которая тогда еще не была закончена). qh написал компьютерную программу, которая могла бы сделать это с помощью принципов параллельной обработки, затем проработал несколько этапов необходимого вычисления на бумаге, чтобы определить, какая мощность обработки потребуется для проведения реального вычисления и сколько времени оно займет. С помощью карандаша и бумаги он в действительности моделировал работу компьютера, моделирующего взаимодействия кварков по принципам квантовой хромодинамики. Он получил положительный результат: когда машина с переменной структурой связей будет закончена, она сможет проводить вычисления, касающиеся КХД, быстрее обычного компьютера, созданного в Калтехе специально для вычислений, связанных с КХД! «Эй, Дэнни! — заорал он. — Ты в это не поверишь, но твоя машина действительно может делать что-то полезное!»5.

В книге Most of the Good Stuff Хиллис описывает последнюю работу, которую они сделали вместе с Фейнманом, — моделирование эволюции популяций живых организмов по закону естественного отбора Дарвина. Хиллис с удивлением обнаружил, что, согласно компьютерному моделированию, популяции остаются относительно стабильными на протяжении многих поколений, после чего они внезапно развиваются в новые формы. Это согласуется с наличием многих качеств у ископаемых, которые привели

217

к отклонению от закона Дарвина, называемому периодически нарушаемым равновесием*. Фейнман и Хиллис придумали теорию, которая объясняет это явление, — математическую модель эволюции. Затем Хиллис обнаружил, что все это уже было сделано раньше и что биологи уже знают об этом. Расстроившись, он позвал Фейнмана, чтобы сообщить ему плохую новость. Однако Фейнмана это воодушевило. «Классно, мы все сделали правильно! Неплохо для любителей!» Как всегда, для него важно было лишь удовольствие, которое он получил от решения самой задачки. А то, что ее первым решил другой человек, не имело никакого значения.

Фейнман идеально подходил для работы над машиной с переменной структурой связей: он был духовным отцом всей команды, потому что, как утверждает Хиллис, «он всегда искал какие-то модели, взаимосвязи и новый взгляд на все». Однако «само открытие оставалось для него неоконченным, пока ему не удавалось объяснить его кому-то еще».

В середине 1980-х годов Фейнман снова серьезно заболел, и его друзья поняли, что жить ему осталось недолго. Однако его ждала еще одна, последняя, возможность посмотреть на проблему с новой точки зрения, найти взаимосвязи и, что лучше всего прочего, объяснить свое открытие обширной аудитории. Очень жаль, что эта возможность представилась по причине грандиозной трагедии, которая потрясла всю нацию.

Катастрофа случилась с «Челленджером» незадолго до полудня по восточному времени во вторник 28 января 1986 года. Космический шаттл взорвался через минуту после отрыва от поверхности Земли; во взрыве погиб весь экипаж, состоявший из семи человек. Фейнман не особенно интересовался программой создания шаттлов, заметив, что ни один из результатов предположительно важных научных задач, которые шаттлы выполняли на орбите Земли, так и не был опубликован в основных научных журналах, и заподозрив, что вся эта затея — лишь бесполезная трата времени и средств6. Но, как и миллионы других американцев, он видел пуск и взрыв «Челленджера» в телевизионном выпуске новостей.

Однако тогда Фейнман не знал, что действующей главой НАСА является Уильям Граэм, который тридцать лет назад закончил Калтех, а во время учебы посещал знаменитый фейнмановский курс «Физика X». Затем Граэм работал в компании «Хьюз Эйркрафт», где он часто (иногда вместе с женой) посещал лекции, которые Фейнман читал там по средам. Перед Граэмом встала незавидная задача: составить список кандидатов в состав неизбежной Президентской комиссии по расследованию причин катастрофы. Большинство людей, которые в эту комиссию попали, уже имели некоторый опыт работы с космическими программами, что, к сожалению, означало,

*Тип эволюции, при котором длительный период равновесия периодически нарушается кратким периодом бурного развития. — Прим. перев.

218

что их нельзя считать действительно непредубежденными следователями независимо от того, насколько они будут стараться быть беспристрастными. В комиссию вошли генерал военно-воздушных сил Дональд Кутина (ответственный за действия шаттлов в Департаменте обороны), Салли Райд (первая американская женщина-астронавт), Нил Армстронг (человек, первым ступивший на Луну) и другие люди, связанные либо с НАСА, либо с другими программами по исследованию космоса. Председателем комиссии был назначен Уильям Роджерс, бывший государственный секретарь, министр юстиции и генеральный прокурор. Когда жена Граэма предложила ему пригласить в комиссию Фейнмана, который был бы действительной независимым и оригинально мыслящим экспертом, Граэм тут же ухватился за эту мысль7.

Граэм позвонил Фейнману, чтобы спросить, может ли он на него рассчитывать, не подозревая, что обращается к Ричарду в очень неподходящее время. К тому моменту Фейнман перенес две операции по удалению опухоли из брюшной полости, страдал от проблем с сердцем, и, кроме этого, врачи обнаружили у него еще одну, крайне редкую, разновидность рака -рак костного мозга, который вызывал сильное свертывание крови. Но даже если не рассматривать проблемы со здоровьем, большую часть своей жизни Ричард старался избегать ответственности, предпочитал идти своей дорогой и держаться подальше от всего, что связано с Вашингтоном. Его первой реакцией было отказаться. Однако прежде чем сделать это, он посоветовался со своими ближайшими друзьями и с Гвинет. Все друзья сказали, что он должен согласиться, потому что его вклад в это расследование будет уникален. Как выразилась Гвинет:

Если ты этого не сделаешь, то правительство получит двенадцать человек, которые группой будут ходить из одного места в другое. Но если к комиссии присоединишься ты, то одиннадцать человек — группой — будут ходить из одного места в другое, а двенадцатый будет носиться как угорелый по всему месту и проверять всевозможные необычные вещи. Быть может, ничего необычного не будет, но если что-то будет, то ты это найдешь. Больше нет ни одного человека, который может это сделать так, как это можешь ты.

Она была права.

В конечном счете Фейнман согласился войти в Комиссию Роджерса, только чтобы обнаружить, что ее задачи простираются куда дальше определения непосредственной причины катастрофы и доходят до ответов на вопросы типа: «Какими должны быть наши следующие цели в космосе?» Он предвидел, что работа комиссии может никогда не закончиться и установил для себя крайний срок: он будет работать в комиссии максимум шесть месяцев, после чего уйдет, независимо от ситуации. Но он честно посвятит

219

Вашингтону шесть месяцев, в течение которых он не будет заниматься ничем другим: он не будет преподавать, не будет консультировать компанию «Thinking Machines», не будет заниматься физикой. Как он сказал Гвинет: «Я собираюсь совершить самоубийство на шесть месяцев».

В понедельник, третьего февраля в четыре часа дня Граем позвонил Фейнману, чтобы сообщить, что тот принят в комиссию. Первое заседание комиссии в Вашингтоне должно было состояться в среду утром, вследствие чего у Фейнмана оставался целый день на подготовку (а без этого Ричард не мог) к выполнению предстоящей задачи. Он договорился с Элом Хиббсом, одним из друзей, уговоривших его вступить в эту комиссию, о визите в Лабораторию по изучению реактивного движения (JPL), где он мог бы прослушать интенсивный брифинг по строению шаттла, чтобы ему легче было войти в курс дела. В тот день он узнал много, но самое важное из всего он услышал практически в первые минуты брифинга. Во второй строчке своих записей он отметил: «На кольцах видны подпалины».

Кольца входили в конструкцию двух твердотопливных ускорителей, необходимых для запуска шаттла на орбиту. Ускорители состоят из цилиндрических секций, скрепленных в одно целое. Кольца похожи на огромные резиновые ленты, тридцать семь футов по окружности, которые вставляются в соединение между двумя секциями ускорителя и служат герметиком, который препятствует утечке из щели горячего газа, образующегося при сгорании топлива. После выполнения своей задачи ускорители отделяются от шаттла и падают в море, откуда их потом достают и ремонтируют для повторного использования. Если кольца на поднятых ускорителях были подпалены, значит из места стыка произошла утечка горячего газа. Если герметичное уплотнение отказало уже во время запуска, то это вполне могло стать причиной катастрофы, случившейся с «Челленджером». Но почему кольца отказали именно во время запуска «Челленджера» 28 января 1986 года, если раньше подобных проблем не возникало?

В JPL Фейнман «впитывал информацию как губка», но так и не нашел ответа на этот вопрос. Затем он отправился в Вашингтон ночным рейсом, чтобы успеть на первое заседание комиссии в кабинете Роджерса в среду, пятого февраля. Устав от огромного объема информации, полученной накануне, и от недосыпа, он с огромным неудовольствием обнаружил, что первое заседание скорее напоминает некий «междусобойчик», причем никто из присутствующих, судя по всему, не разделяет его нетерпение и порыв к настоящей работе. С другой стороны, он испытал облегчение, узнав, что на расследование отпущено не более 120 дней, то есть меньше шести месяцев, которые он отвел на эту работу.

Хотя Фейнман не знал никого из других членов комиссии, он не мог не обратить внимание на генерала Кутину, который своей великолепной военной формой выделялся в группе гражданских лиц и с которым Фейнман

220

оказался рядом во время первого заседания. Однако на этот раз оказалось, что в форму одет настоящий человек: Фейнман высоко оценил тот факт, что, хотя после заседания многих членов комиссии ожидали роскошные лимузины, Кутина поехал на метро.

Я подумал: «Вот это парень. По-моему, мы прекрасно поладим: он так причудливо одет, но внутри совсем другой. Он не из тех генералов, которые ищут своего водителя и свою служебную машину; он возвращается в Пентагон на метро». Он сразу же мне понравился.

Это чувство было взаимным, и Кутина взял Фейнмана «под крылышко», показав ему, как действует бюрократия в Вашингтоне:

В пользу Фейнмана говорили три вещи. Номер один — невероятный интеллект, о котором знал весь мир. Номер два — честность, которая действительно проявилась в ходе работы комиссии. Номер три — стремление дойти до сути любой загадки. Независимо от того, куда это его заведет, он намеревался дойти до конца и никакие препятствия не могли ему в этом помешать. Он был смелым парнем и никогда не боялся говорить то, что думает8.

Кутине удалось понять, что за человек Фейнман и установить с ним хорошие взаимоотношения так быстро, потому что к концу первой недели у генерала возникла проблема. У него появилось очень серьезное подозрение относительно причины взрыва «Челленджера», но эту информацию он получил из засекреченного источника — от астронавта НАСА, которого могли уволить за то, что он выносит сор из избы. Сам факт существования такой возможности в принципе являлся обвинением против руководства НАСА, однако Кутина знал, что это далеко не паранойя. Ранее уже был прецедент, когда один из астронавтов, старый друг Кутины, передал ему документ, подтверждавший, что при производстве секций шаттла не соблюдается техника безопасности. Кто-то увидел, как астронавт передает этот документ Кутине, после чего его [астронавта] быстро разжаловали.

Вскоре после начала работы комиссии другой астронавт сообщил Кутине некоторую секретную информацию. Поставщик, с которым работала НАСА, тестировал кольца в условиях чрезвычайно низких температур в течение, по крайней мере, шести месяцев до катастрофы. Ясно, что важно было выяснить, что происходит с кольцами при низких температурах. Эта информация могла содержать в себе ключевой момент, поскольку роковой запуск «Челленджера» произошел при температуре ниже точки замерзания воды, чего никогда не было ранее. Если катастрофа была вызвана холодом, который мог стать причиной выхода из строя колец, то эти данные должны поступить в распоряжение комиссии, но в материале, который должен был быть передан членам комиссии, об этом не упоминалось. Кутине нужно

221

было найти возможность открыть эту информацию, при этом не навредив карьере своего друга астронавта. Единственным выходом было направить на нужный курс Фейнмана — единственного действительно независимого члена комиссии — натолкнуть его на мысль о влиянии холода на кольца.

Однако ему следовало сделать это очень тонко. В самом начале работы комиссии Кутина организовал для Фейнмана персональный брифинг в Пентагоне по программе исследования космоса в целом, чтобы представить свои соображения по шаттлу в перспективе. Он предложил получить для Фейнмана допуск к секретной информации, но Дик отказался, заметив: «Не хочу засорять мозги всякими секретами, о которых нельзя говорить. Я хочу иметь возможность говорить обо всем, что ты мне расскажешь. Поэтому, пожалуйста, ничего секретного»9. Так перед Кутиной встала дилемма. Единственный человек в комиссии, которому он мог доверить вынести на повестку дня вопрос воздействия на кольца холода, был также единственным человеком, который категорически отказался от получения секретной информации.

Кроме того, Фейнман был единственным членом комиссии, не привыкшим замедлять темп работы. После неофициального заседания в среду, длившегося всего пару часов, все члены комиссии были отпущены по домам. В четверг, на первом публичном заседании, членам комиссии представилась возможность задать вопросы руководству НАСА. Оказалось, что практически все члены комиссии имеют научные или технические ученые степени, и они отбрасывали технические вопросы, на которые занимавшие руководящие посты «большие шишки» (как назвал их Фейнман) ответить не могли. «К этому мы вернемся позднее», — такова была молитва того дня. Пятница оказалась не многим лучше. Хотя Кутина представил членам комиссии краткое описание своего последнего расследования причин катастрофы непилотируемой ракеты «Титан», Роджерс (который был одним из немногих членов комиссии, не имевших технического образования) заявил, что этот практический опыт не имеет непосредственного отношения к расследованию, связанному с шаттлом. «Мы не сможем воспользоваться вашими методами здесь,.— сказал он Кутине, — потому что мы не можем получить такой объем информации, какой был у вас».

Для Фейнмана это было очевидной ложью. Поскольку «Титан» был непилотируемой ракетой, на нем не могло быть даже близко такого количества аппаратуры контроля, как на шаттле, да и запуск этой ракеты не снимали крупным планом для национального телевидения, тогда как фотографии с запуска «Челленджера» были достаточно четкими, чтобы можно было разглядеть вспышку пламени, исходящего со стороны одного из ускорителей незадолго до взрыва. Это был очередной день крушения надежд. «Хотя и казалось, что мы заняты работой в Вашингтоне каждый день, на самом деле большую часть времени мы сидели сложа руки и ничего не делали».

222

Потом пришли выходные. Оказалось, что комиссии предстоит долгий перерыв на выходные. По расписанию работы в следующий вторник они должны были ехать во Флориду, чтобы принять участие в брифинге с официальными лицами НАСА и совершить экскурсию по Космическому центру им. Кеннеди. Такая официальная экскурсия под руководством гида не обещала перспективы действительно заглянуть в самое сердце происходящего, но даже это видимое занятие должно было случиться через целых пять дней! Совершенно опустошенный, на грани ухода из комиссии, Фейнман позвонил Биллу Граэму, который втянул его во все это, и спросил, нет ли какого-то способа заняться настоящей работой, поговорить с инженерами и попытаться выяснить, что же произошло не так. Граэм счел эту идею очень хорошей и предложил устроить для Фейнмана посещение Космического центра им. Джонсона в любое удобное для него время. Однако Роджерс наложил на это предложение вето. Тогда Граэм предложил компромисс: Фейнман останется в Вашингтоне, а Граэм организует для него брифинг со специалистами НАСА в штаб-квартире НАСА, находящейся через дорогу от отеля, где остановился Фейнман. Сначала, Роджерс возражал и против этого предложения, но, в конце концов, он дал свое согласие, хотя и неохотно.

Так, в субботу Фейнман начал приближаться к реальной работе над проблемой с того места, на котором он остановился в JPL. Во время разговора со специалистом по уплотнениям в стыках секций ускорителя он быстро понял, что существует уже известная нам проблема с кольцами, которую отмели, главным образом (видимо) стремясь принять желаемое за действительное. Во время предыдущих полетов происходили незначительные утечки, а на кольцах, бывало, находили подпалины. Однако утечки давали лишь некоторые кольца и лишь во время некоторых полетов. Отношение НАСА к этой проблеме, по описанию Фейнмана, было таким: «Если одно из уплотнений дает небольшую утечку и при этом полет проходит успешно, то проблема не так серьезна». Фейнман сравнил такое отношение с игрой в русскую рулетку: нажимаешь на курок в первый раз, ружье не стреляет, значит, нет никакой опасности в том, чтобы нажать на курок еще раз, еще раз и еще раз...

Фейнман даже нашел отчет, который начинался со слов «наиболее критическим моментом является отсутствие хорошего вторичного уплотнения в монтажном стыке» и завершался словами «анализ существующих данных показывает, что продолжение полетов не представляет опасности». Как оно может не представлять опасности, если присутствует «наиболее критический» момент?

К тому моменту история с уплотнениями просочилась в прессу, и на следующий день газета «Нью-Йорк Тайме» опубликовала статью на эту тему. Одним из следствий появления этой статьи стало то, что Роджерс назвал экстренным заседанием комиссии, которое состоялось в понедель

223

ник, 10 февраля. Кутана позвонил Фейнману в отель в воскресенье днем, чтобы сообщить ему о специальном заседании и пригласить его поужинать вместе вечером. Он узнал о том, что холод влияет на кольца за неделю до этого и все еще искал способ навести Фейнмана на след. Этот способ он нашел после ужина, когда демонстрировал Фейнману свою радость и гордость — Опель GT 1974 года, над которым он колдовал в своем гараже. На верстаке лежали два карбюратора. Одной из важных составляющих карбюратора является уплотнение, образованное резиновым кольцом — миниатюрной версией кольца шаттла; это уплотнение препятствует утечкам из места стыка двух деталей.

«Знаете, профессор Фейнман, — сказал Кутина, — эти чертовы штуковины протекают, когда становится холодно. Как вы думаете, холод влияет на резиновые кольца, которые стоят в карбюраторе?»10 Этого оказалось достаточно, чтобы Фейнман «взял след», приведший к тому, что стало его самым знаменитым экспериментом, проведенным на публике. Благодаря намеку Кутины, он уже размышлял о влиянии холода на кольца, когда шел на специальное заседание комиссии в понедельник. Первая часть заседания была бесполезной тратой времени. Газетное «разоблачение» не содержало никакой информации, которая была бы неизвестна Фейнману. Но затем все стало интереснее. Сначала членам комиссии показали фотографии, которых они не видели раньше. На фотографиях были различимы клубы дыма, выходящие из монтажного стыка ускорителя еще до отрыва шаттла от земли. Судя по всему, дым исходил из того же места, откуда позднее, перед самым взрывом, появилось пламя, что явно указывало на проблемы с уплотнением, которое дало утечку в самом начале запуска.

Потом произошло нечто совершенно неожиданное. Перед комиссией выступил инженер из компании «Тиокол», ответственной за уплотнения. Он пришел по своей инициативе, без приглашения; если бы не статья в газете, то экстренного заседания не было, и он нас здесь не нашел бы. Он рассказал, что инженеры из «Тиокола» настолько переживали из-за возможного влияния холода на уплотнения, что вечером накануне запуска шаттла они посоветовали НАСА не запускать шаттл, если температура будет ниже 53 градусов по Фаренгейту* — эта самая низкая температура, при которой шаттл запускали раньше. Но, сказал инженер (Фейнман называет его просто «мистер МакДональд»), НАСА заставила «Тиокол» пересмотреть свое решение в отношении полета: роковой запуск произошел при температуре в 29 градусов по Фаренгейту**. Только МакДональд отказался с этим смириться. Он сообщил комиссии, что своим коллегам он сказал: «Если с этим полетом что-то случится, я не хочу стоять перед коллегией следователей и

*Около 12 градусов по Цельсию—^ Прим Перев.

** Около —2 градусов по Цельсию. — Прим. перев.

224

говорить, что я пошел напролом и им сказал махнуть на все рукой и запускать эту штуковину даже за пределами допустимых условий». Рассказ МакДональда настолько потряс всех, что Роджерс попросил его повторить все с начала до конца.

У рассказа МакДональда было две стороны. Во-первых, он определил холод как непосредственную причину отказа колец. Намек Кутины дал Фейнману фору немногим менее чем в 24 часа перед остальными членами комиссии, но даже без этого намека, услышав рассказ МакДональда, Фейнман тут же «взял бы след». Во-вторых, этот рассказ выявил, как уже начал подозревать Фейнман после субботнего брифинга, что существует две глобальных проблемы. Одна из них носила технический характер, а вторая касалась людей — руководства. Даже когда инженеры выразили беспокойство, руководители не обратили на это ни малейшего внимания.

Новости были настолько важными, что Фейнман тут же захотел узнать, как холод влияет на свойства резины, из которой сделаны кольца. Однако Роджерс решил назначить публичное заседание на следующий день, вторник, но не для того чтобы сообщить общественности сказанное МакДональдом (эту информацию он счел совершенно секретной), а для того чтобы обсудить старый материал, изложенный в «Нью-Йорк Тайме». Идея состояла в том, чтобы снова пройтись по всему, что они уже обсудили на закрытом заседании в понедельник (и что уже тогда было для Фейнмана устаревшей информацией!), но сделать это перед журналистами и телекамерами. Фейнману ненавистна была одна только мысль о бесполезно потраченном времени именно теперь, когда он мог получить реальные сведения о том, что происходит с кольцами при замерзании. Но он сидел в отеле в Вашингтоне, вдалеке от лабораторий, где можно было бы провести необходимые опыты. Однако во время ужина, который он поглощал в тот вечер один, он обратил внимание на стакан воды со льдом, стоящий на столе, и сказал сам себе: «Черт возьми, я сам могу узнать все, что мне нужно, о резине... Я просто должен проверить это! Все, что мне нужно, так это образец резины».

Он знал, что на заседаниях комиссии всегда бывает вода со льдом, и подумал о том, чтобы провести эксперимент в рамках реального времени, пока все будут сидеть и слушать то, что они уже слышали. Этой идее не в силах был воспротивиться шоумэн, живущий в нем. Но сначала ему нужно было достать образец резины, используемой для производства колец. И вновь он позвонил Граэму, который пришел к нему на помощь. В штаб-квартире НАСА была модель одного из стыков, которую должны были показать на открытом заседании на следующий день. В модели находились две резиновых полоски (толщина колец была не больше обычного карандаша, несмотря на важность выполняемой ими работы; значение имела их гибкость, способность заполнить собой крошечные щели, открывавшиеся в стыке под давлением, создающимся во время отрыва от земли,

225

заблокировать выход горячих газов). Однако Фейнман должен был сам достать образец резины из соединения.

Ранним утром следующего дня (это был вторник, 11 февраля) Фейнман забежал в скобяную лавку и купил несколько инструментов, включая маленький зажим. Затем он отправился к Граэму. Оказалось, что для того чтобы вытащить резину из стыка достаточно пары плоскогубцев. Там же и тогда же он испробовал этот эксперимент (по какой-то причине в книге «Какое тебе дело...» Фейнман сказал, что он «стыдится» своего «жульничества», поскольку сначала он провел этот эксперимент для себя; нам же это кажется разумной мерой предосторожности!). Затем он вернул резину на место в модель, чтобы Граэм мог продемонстрировать этот стык на заседании.

На заседании Фейнман сидел (с плоскогубцами в одном кармане и зажимом в другом) рядом с генералом Кутиной. Все было готово: не было только воды со льдом. Настоятельные просьбы привели к том, что воду принесли не только Фейнману, но и всем присутствующим после начала заседания и, к счастью, до демонстрации модели стыка. Кутина понял, что сейчас что-то будет. Стык передавали из рук в руки, наконец, он дошел до Кутины и тот отдал его Фейнману. Представитель НАСА объяснял принцип действия уплотнений, а члены комиссии притворялись, что слышат это впервые. Когда стык попал в руки Фейнмана:

Он положил его перед собой, полез в карман и вытащил оттуда плоскогубцы, отвертку и зажим. Я подумал: «Бог мой, что он делает?»

Он начал разбирать эту штуковину. Он собирался достать кусочек резины, из которой делают кольца, сжать его зажимом, как кольцо сжимается в стыке шаттла, затем положить в воду со льдом, чтобы охладить до температуры, которая была в день запуска, и показать, что кольцо не возвращается к прежней форме11.

Горя желанием продемонстрировать свой эксперимент всему миру и испытывая облегчение, что воду со льдом все-таки принесли вовремя, Фейнман потянулся к кнопочке своего микрофона. Нажатие на эту кнопку значило бы, что он хочет высказаться: тогда включился бы его микрофон и все камеры направились бы именно на него. Но Кутина, наблюдая за происходящим, понял, что сейчас всеобщее внимание направлено на другое. «Не сейчас», — сказал он Фейнману. Фейнман снова потянулся к кнопке. Тогда Кутина попросил его подождать. Он пролистал свою программу брифинга и показал Фейнману одну диаграмму. «Когда он дойдет вот до этого слайда, тогда это будет как раз кстати». Этот момент наступил, и все взгляды устремились на Фейнмана. Он продемонстрировал свой эксперимент и объяснил, что происходит:

226

Я достал эту резину из модели, поместил в зажим и на некоторое время опустил в воду со льдом... Я обнаружил, что при раскрытии зажима резина не принимает прежнюю форму. Другими словами, в течение более чем нескольких секунд этот материал не обладает эластичностью, когда находится при температуре в 32 градуса по Фаренгейту. Я полагаю, что это имеет некоторое значение для нашей проблемы.

Эта демонстрация не возымела мгновенного действия, как ожидал Фейнман. Другие члены комиссии, судя по всему, сочли, что он паясничает, и это вызвало их раздражение; представители прессы, видимо, были озадачены и во время обеденного перерыва задавали Фейнману настолько примитивные вопросы («Не могли бы вы подробно объяснить нам, что это за кольцо?»), что он счел, что они упустили смысл и раздраженно обвинил Кутину в том, что тот не дал ему нажать красную кнопочку тогда, когда он хотел сделать это в первый раз. Однако вечером эксперимент, проведенный Фейнманом, демонстрировали по всем главным телевизионным каналам (во всем мире), а на следующий день он стал главной темой статей в «Нью-Йорк Тайме» и «Вашингтон Пост». Обрадованный Фейнман обнял генерала и сказал: «Эй, Кутина! А ты, оказывается, молодец!»12

Я не думаю, что кто-то другой из нас мог бы провести этот эксперимент. Для генерала, бывшего государственного секретаря или человека, первым ступившего на Луну, было бы просто неуместно взять свой стакан и проделать все это. Но Фейнман был способен на такой поступок. Я думаю, что если у него и была слабость, то ею было желание устраивать шоу. Это был шоумэн высшей категории13.

Но Фейнман к тому же был ученым высшей категории. ^ Если это расходится с экспериментом, значит, это неправильно. Мы можем выдавать желаемое за действительное, говоря, что резина справится со своей работой и тогда, когда температура упадет ниже точки замерзания воды, но для того чтобы доказать обратное, достаточно было стакана воды и зажима. Любой инженер компании «Тиокол», обладай он мышлением Фейнмана, мог бы провести этот эксперимент перед запуском. Однако убедил бы этот эксперимент руководство НАСА отложить запуск или нет, — вопрос спорный. Дурачить себя легче всего, а бюрократы НАСА слишком долго убеждали себя в том, что все прекрасно.

В результате этого маленького эксперимента, который Фейнман провел менее чем через неделю после своего приезда в Вашингтон, он стал национальным героем и публичной фигурой. Как прокомментировал это Фримен Дайсон, это был его «звездный час», когда «люди своими глазами увидели, как творится наука, как великий ученый думает руками, как природа дает определенный ответ, когда ученый задает ей определенный вопрос»14. Об

227

щественность не видела лишь то, как Фейнман продолжал работать в комиссии в течение еще нескольких месяцев, расследуя проблемы руководства, которое позволило не принимать во внимание рекомендации инженеров, что привело к гибели семи астронавтов.

Быть может, это была самая важная составляющая работы комиссии, и сделана она была, главным образом, благодаря Фейнману. Как объяснил Эл Хиббс:

Вынудив НАСА играть в открытую и проведя этот эксперимент перед телекамерами, чтобы показать его всему миру, Фейнман сделал так, что остальные члены комиссии уже не могли больше закрывать на это глаза и вынуждены были сказать: «Да, так это и есть. А почему это произошло?»Они могли бы убить все отпущенное им время, размышляя, что же произошло, рассматривая все технические возможности и никогда не дойти до вопроса «почему?».

Я думаю, что Фейнман предотвратил полное обеление бюрократии, которое могло бы произойти, когда все сказали бы: «Никого нельзя винить в произошедшем, это был просто трагический несчастный случай», — и т. д.

 

Фейнман же сказал: «Нет, это не правда. Обвинить нужно многих. Обвинить нужно систему. И вы обязаны это признать. Вы обязаны признать это в открытую15.

В ходе расследования также были выявлены и другие технические проблемы, особенно в отношении двигателей, на решение которых ушли годы, прежде чем шаттл снова мог быть запущен. Фейнман сыграл в этом как раз ту независимую роль, которую предсказывала Гвинет: он пробирался сквозь заслоны, искал реальные факты, даже если это превращало его в своего рода занозу в известном месте. Он делал это, не обращая внимания на свое здоровье или благополучие. Когда он вернулся в Калтех, все, кто его знал, с грустью отметили, сколько сил отняла у него эта работа16.

История его борьбы за то, чтобы его мнение было отражено в официальном отчете комиссии, и то, как оно в конечном счете вышло в виде приложения и не вошло в основной отчет, подробно рассказана в книге «Какое тебе дело...» (которая также содержит то самое приложение к отчету Комиссии Роджерса). Популярные рассказы об этом расследовании часто создают впечатление того, что Фейнман только и делал, что критиковал НАСА. Он действительно критиковал ситуацию, которая сложилась в отношении двигателей, но при этом весьма обрадовался тому, как обстоят дела с авиационной радиоэлектроникой и с радостью одобрил ответственность, с которой специалисты по вычислительной технике подходили к моделированию полетов: это были люди, которые, «похоже, знали, что делают» (в устах Фейнмана это очень высокая похвала). Это был воистину сбалансированный отчет, в котором было отдано должное хорошему и без боязни указано

228

плохое. А его заключительное предложение можно назвать характерным примером мудрости Фейнмана:

Чтобы создать успешную технологию, реальность следует ставить превыше общественных отношений, ибо Природу не обманешь.

Лучшей последней фразы для последней технической работы Фейнмана не найти.

 

odin-za-drugim-podnimalis-oni-na-pomost-i-derzali-kosnutsya-rukoyati-mecha-stranica-20.html
odin-za-drugim-podnimalis-oni-na-pomost-i-derzali-kosnutsya-rukoyati-mecha-stranica-9.html
odinnadcat-lekcij-prochitannih-v-dornahe-s-1-iyulya-po-8-avgusta-1924-g-kpublikaciyam-lekcij-rudolfa-shtejnera-stranica-7.html
odinnadcataya-lekciya-dvenadcat-lekcij-prochitannih-v-dornahe-s-19-oktyabrya-po-11-noyabrya-1923-goda-perevod-s-nemeckogo-s.html
odinnadcataya-lekciya-vvedenie-v-psihoanaliz.html
odinnadcataya-mezhdunarodnaya-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-problemi-botaniki-yuzhnoj-sibiri-i-mongolii.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/vstrecha-vo-vremeni.html
  • essay.bystrickaya.ru/biznes-zhospar-balalar-bashalarin-ashu-2011-zhil-mazmni-kesteler-tzm-5-suretter-tzm-6-rezyume-7-krspe-9.html
  • testyi.bystrickaya.ru/avtorskaya-programma-aavasileva-diskontnaya-programma-na-2011-god-vnashej-kompanii-s-2011-go-goda-dejstvuet-novaya.html
  • composition.bystrickaya.ru/otkritoe-akcionernoe-obshestvo-vtoraya-generiruyushaya-kompaniya-optovogo-rinka-elektroenergii-stranica-12.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-federalnoe-agentstvo-po-zdravoohraneniyu-i-socialnomu-razvitiyu-gosudarstvennoe-obrazovatelnoe-uchrezhdenie-visshego-professionalnogo-obrazovaniya-stranica-7.html
  • education.bystrickaya.ru/23-analiz-ispolzovaniya-fonda-rabochego-vremeni-kursovoj-proekt-po-discipline-ekonomika-predpriyatiya-na-temu.html
  • bukva.bystrickaya.ru/pshichkovoj-ov-plan-raboti-gou-co-shkola-zdorovya-n.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zh-zhalpia-mndett-oumen-amtu-sharalari-bojinsha-mektep-basshilarina-dstemelk-nsauli.html
  • college.bystrickaya.ru/353spravka-zamestitelya-nachalnika-1-specotdela-unkvd-po-sverdlovskoj-oblasti-ob-osuzhdenii-bhbalca-k-visshej-mere-nakazaniya-i-privedenii-prigovora-v-ispolnenie.html
  • pisat.bystrickaya.ru/teatralizaciya-kak-sredstvo-interpretacii-epicheskih-proizvedenij-v-5-8-klassah.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zakon-respubliki-kazahstan-ot-8-fevralya-2003-goda-n-384-ii.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/o-dolgoletii-i-starosti-kniga-prinadlezhit-k-vesma-populyarnomu-zhanru-sbornikov-mudrih-mislej-umnih-viskazivanij.html
  • grade.bystrickaya.ru/migracionnie-processi-v-mire.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/prilozhenie-9-metodicheskie-rekomendacii-po-realizacii-voprosov-mestnogo-samoupravleniya-v-sfere-kulturi-gorodskih.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/spisok-sokrashenij-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-vozrastnaya-anatomiya-fiziologiya-i-gigiena-uchebno-metodicheskij.html
  • learn.bystrickaya.ru/fgbou-finansovij-universitet-pri-pravitelstve-rossijskoj-federacii.html
  • grade.bystrickaya.ru/nakonec-neobhodimo-videlit-nekotorie-osobennosti-ekonomicheskoj-strategii-otlichayushie-ee-ot-kratkosrochnogo-tekushego-upravleniya-firmoj.html
  • credit.bystrickaya.ru/pismo-vtoroe-malenkoe-blagoslovenie-nemnogo-oreshkov-pisma-starec-paisij-svyatogorec.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/n-r-dzhumankulova-ou-saattarini-blnu-zhospari.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vlast-kak-pravo-zakon-obnovleniya-85.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/socialnie-i-gumanitarnie-issledovaniya-razrabotki-i-innovacii.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-5-lammas-polin-kampanelli-vozvrashenie-yazicheskih-tradicij.html
  • report.bystrickaya.ru/kniga-lidera-dlya-dostizheniya-vershini-tekst-predostavlen-izdatelstvom-formula-uspeha-nastolnaya-kniga-lidera-dlya-dostizheniya-vershini-stranica-108.html
  • composition.bystrickaya.ru/polozhenie-pravila-vnutrennego-uchebnogo-rasporyadka-i-povedeniya-obuchayushihsya-v-altajskom-filiale-mesi-utverzhdeno.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-k-podgotovke-i-zashite-vipusknih-kvalifikacionnih-rabot-bakalavra-magistra-specialista-barnaul-2009-g.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-rekomendovano-k-izdaniyu-uchebno-metodicheskim-obedineniem-po-obrazovaniyu-v-oblasti-tehnologii-stranica-6.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-dlya-teh-komu-ot-8-do-14-let-i-kto-dumaet-chto-kanikuli-dolzhni-bit-neobichnimi-i-nezabivaemimi.html
  • uchit.bystrickaya.ru/svedeniya-o-hode-vipolneniya-plana-osnovnih-meropriyatij-po-realizacii-koncepcii-dalnejshego-razvitiya-sng.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kniga-predstavlyaet-soboj-pervij-akademicheskij-uchebnik-po-kulture-rechi-soderzhashij-naibolee-polnij-sistematizirovannij-material-po-dannoj-teme-stranica-19.html
  • credit.bystrickaya.ru/polozhenie-o-shkolnom-samoupravlenii.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/urok-99-chtenie-slov-s-izuchennimi-bukvamipovtorenie-process-obucheniya-gramote-po-uchebniku-v-g-goreckogo-i-dr.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sobstvennost-kak-obekt-ugolovno-pravovoj-ohrani-ot-prestupnih-posyagatelstv-svyazannih-s-unichtozheniem-ili-povrezhdeniem-chuzhogo-imushestva.html
  • literatura.bystrickaya.ru/rezultati-olimpiadi-po-himii-stranica-2.html
  • crib.bystrickaya.ru/inzhenerlk-mehanika-pnn-ou-dstemelk-keshen.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zhilishnoe-pravo-11-2011-periodicheskie-izdaniya-postupivshie-v-centr-pravovoj-informacii-v-2011-godu.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.